"Одно дело журналистика, 
другое – художественное фото"

 
Из интервью  Interfotki.ru   
с  Александром Лапиным  
(http://www.interfotki.ru/catalog/articles/355/17/, сокр.)    
 
 

Этот материал решил разместить здесь по двум причинам.
Первая техническая. Суть я вынес в заголовок, а в тексте она раскрыта предельно ясно. А именно, Лапин говорит только о художественной фотографии, о том, что для занятия ею надо быть, ни много ни мало, художником в полном смысле этого слова, то есть иметь этот дар Божий, и развитый настоящим большим трудом, прежде всего духовным. Александр Иосифович настолько разделяет художественную и прочую фотографию, что просто не говорит о "прочей". Именно так, я думаю, это, - такое предельное дистанцирование, - и надо понимать.
Так вот, этот материал размещаю именно для того, чтобы никто по недоразумению, нечаянно не "зачислил" меня в фотохудожники. Я использую фототехнику только для иллюстрации, при этом неважно, где и как: в статье, на стене в рамке и т.д.; с "сюжетом" или как бы без него; "красиво" или предельно лаконично... В своей жизни, с пятидесятилетним опытом фотографирования, в том числе цифровыми камерами более пятнадцати лет (начиная с чёрно-белого Logitech PictureMan и PhotoMan), мне повезло сделать одну фотографию, которую имею смелость считать художественной. И был ещё один случай, когда не сделал фотографии, и о чём жалею многие годы; понял, что это была бы художественная фотография, когда уже "проехал".
Вторая причина: человек. То есть, людей, как-то что-то сказавших публично, в России почти не осталось. На информационной поверхности (Интернет вообще и "общалки" не исключение) встретить человека большая редкость. И радость. Конечно, независимо от уровня совпадения мнений, это как раз неважно.  -  В. М.


 
...Любитель проходит многодесятилетний путь. Сначала он с удивлением обнаруживает, как интересно снимать, ему нравится все. Кошку снял, собаку... все равно, что снимать. А дальше, если он критически к себе относится, начинает понимать, что это никому не нужно, кроме него лично и его семьи. Смотрит вокруг, читает какие-то книги, ходит на выставки. Или же покупает новый объектив и думает, что теперь все будет правильно, как надо. Потом что-то получается, дальше опять не получается. Этот путь, в общем, – десятки лет и вся жизнь. Меня интересуют люди, которые такую дорогу давным-давно прошли. И перед которыми стоят не технические проблемы, а проблемы настоящие. То есть перед ними какая-то стена, за которой прячется искусство. Они не понимают, каким образом можно выразить свои мысли о жизни, чувства. Вот это моя тема...
Надо десятки лет жизни отдать, чтобы нечто значимое получилось. Это много крови стоит. И общаясь только со своим фотоаппаратом, этого не достичь. Нужно читать книги, ходить в театр, в кино, думать о том, что такое искусство, музей, живопись и т.д. Без этого ничего не будет. Главный тезис: если человек сам неинтересен и неглубок, он не сделает глубоких фотографий никогда, разве что случайно. И тут же их выбросит. В этом когда-то я видел свою работу, которая сейчас почти невозможна.
 
...Фотография случайна в отличие от любого другого вида искусства – от поэзии, живописи. Вот там случайностей не бывает. А фотография основана на случайности: человек непроизвольно нажал на кнопку фотоаппарата, который висел у него где-то сбоку, а получился шедевр. Но если этот шедевр гораздо умнее человека на тот момент, если фотограф до этого сюжета еще не дорос, то он, естественно, снимок выкинет. А я бы его нашел...
Есть консультации в клубе, которые я провожу раз в месяц: приходят люди, и если они приносят большую коллекцию своих работ, я пытаюсь что-то там найти. Иногда это получается. И в любительской фотографии, и в детской можно найти такие вещи, которые действительно достойны музея. Но сам человек этого не поймет, у него нет достаточной культуры, знания истории фотографии и прочего.
 
...Без видения нет фотографии. Это очевидно. Что значит видеть? Замечать в жизни необычное, интересное, важное. Я не верю в детскую фотографию. Почему? Просто ребенок не может отличить важное от неважного, он жизни не знает.
Видение в художественном смысле – это умение скомпоновать кадр, умение так это сделать, чтобы выразить какую-то свою мысль. Без этого творчества в фотографии не может быть. Одно дело журналистика, другое – художественное фото, фотоискусство и т.д.
Видение – это основное. Здесь много аспектов. Вот я снимаю красивый пейзаж. А потом слезы текут от того, что получилось на бумаге.
Красивые вещи вообще лучше не снимать, это бесполезно. Природу скопировать нельзя, она не копируется. Там ветер, там дыхание. Не настолько совершенна техника: ни флэшки или пленка.
Красоту надо искать в обычном, в будничном, под ногами. А на небо лучше не смотреть. А если и смотреть, то без фотоаппарата. Когда я снимаю цветок, окно или облако, я должен представить себе, как это будет выглядеть на снимке. Мы переносим объемный, движущийся, пахнущий мир на плоскость и делаем его неподвижные копии. Полученный отпечаток – это совсем другая реальность. То, что было красиво в действительности, будет некрасиво, даже отвратительно здесь, в отображении. И, кроме разочарования, ничего из этого не получится.
 
...Когда изобрели звуковое кино, решили, что немое умрет. Оно не умерло – остались шедевры. Когда появилась цветная фотография, – сказали, что черно-белой больше не будет...
Да, фотография умирает. Сейчас – умирает. Но совсем не умрет, а изменится и останется. Потому что тяга человека к творчеству остается.
Страшно, что в фотографии видят самый легкий путь к творчеству. И количество людей, которые этим ошибочным путем идут, огромно... Например, если придумают карманный компьютер, который будет рифмовать слова, и все в магазинах станут говорить пятистопным ямбом с продавщицами, поэзия останется. Но кто способен будет отыскать поэзию в этом море пошлости?..
Делается все, чтобы фотография умерла. Делается самими фотографами и промышленностью с ее все более умными камерами, которыми может управлять неумный человек. Ничего уже не надо ни проявлять, ни печатать самостоятельно. Купил камеру – и ты уже фотограф. Это чудовищно. Человек в третьем классе научился писать. Но он же не писатель!
 
...Я старый человек, часто старики говорят, что вода раньше была мокрее. Но ведь плохие любительские снимки человек мог показывать раньше только друзьям, не более того... Сейчас он их вывешивает на весь мир, а другие, - такие же, как он, - его хвалят. И человек наивно верит, что его снимки и есть то, что надо.
Это, в общем, ужасно, это гибель фотографии как искусства. Потому что среди такого найти что-то разумное трудно. Если возможно вообще.
К тому же нет образцов. Образцом для людей становится то, что висит в Интернете. А Интернет – это помойка, на которой можно найти не то что алмазы, а в лучшем случае какие-нибудь красивые стекляшки, похожие на них.
И другой вопрос интересен: что такое талант фотографа? Многие так и умирают, не зная, что у них фотографический талант, который надо было еще раскрыть. А люди, видя образцы из Интернета, не реализуют свой талант. Очень немногие могут идти "против течения" и делать не так, как другие, а иначе. Это редкое качество.
 
...Я желаю всем участникам вашего проекта дожить до такого момента, когда их мнение не будет зависеть от мнения окружающих. Это ни с чем несравнимое счастье. У меня, в частности, случалось, что точка зрения окружающих в отношении моих снимков расходилась с моей. Но потом не мое мнение менялось, а взгляды окружающих. Вот до этого надо дожить. Тогда все разговоры о мнениях отпадают за ненадобностью. Более критично, чем я отношусь к себе – в книгах, фотографиях, – никто относиться не будет. Я проверяю все это тысячу раз в день.
 
...Если б я стремился сделать фотографии, которые кого-то поразят, шокируют, удивят, – было бы очень просто. Но если к этим фотографиям я шел половину жизни, то, взглянув на них один раз...
 
...Разве чувствовать не надо учиться? Понимание живописи, музыки – это что? Были институты культуры, там сидели люди, записывали, сколько картин нарисовал Брейгель и т.д. Но это не подвигает человека к пониманию ни на йоту. Понимание – драгоценный дар. Это когда человек музыку слушает и начинает плакать. Потому что музыка великая.
Пусть люди смотрят, я же не скрываю свои работы, не держу их под подушкой, они открыты. Просто я не стремлюсь к каким-то выставкам. Эта игра мне не интересна. Фотографии есть, они доступны. Кому очень хочется, придет и посмотрит.
 
...Я уже не снимаю. Во-первых, мне хватает того, что снял. Во-вторых, все силы уходят на преподавание. Этим я принесу больше пользы. Азарт ушел, мне достаточно того, что вижу. Сьюзен Зонтаг писала, что "фотография – это присвоение мира": увидел что-то красивое, взял, – домой потащил, в другом месте увидел, – опять потащил. У меня нет желания тащить домой. Я вижу что-то красивое, удивительное – и получаю удовольствие. А завладеть этим не хочу. И очень счастлив.
 
...Фотография – спонтанное занятие. Никаких идей! Ничего более вредного, чем идеи, нет. Это тупик. И думать вредно, и голова вредна. Фотография – исследование жизни, наблюдение за жизнью. Постановка, режиссура, идея, с которой я иду снимать какую-то потрескавшуюся землю как проблему экологии – все это полная ерунда. Нужно наблюдать и уметь отбирать. Вот это и есть видение.
 
...Сейчас настолько легко протестовать, что нет интереса... Сейчас надо не негативное искать, а позитивное, наоборот. Бросаться во все тяжкие, снимать девочек-проституток, тюрьмы, колонии, наркоманов... Это уже потеряло свой смысл. По крайней мере, потому, что мир от этого не меняется. Мы снимаем войны, а они продолжаются и ждут нас впереди. То есть репортажная фотография перестала так воздействовать, как она воздействовала когда-то. Тогда мир мог измениться от одного снимка. Может, война во Вьетнаме кончилась, когда сняли голую девочку, которая идет по дороге, настолько этот снимок повлиял на людей.
Сегодня это невозможно. Если снять голую Аллу Пугачеву – будет шок. А остальное все не интересно. Привыкли. Телевидение приучило, кроме всего прочего. Так что сейчас другое время – не для разрушения, а для созидания.
 
...Только дурак говорит, что он все знает. Я мало знаю. И когда пытаюсь кому-то что-то объяснить, сам открываю для себя какие-то вещи. В этом смысл жизни преподавателя. Не в том, чтобы кому-то двойку поставить, а кому-то пятерку и наслаждаться своей властью, а в том, что учительство – это стимул к открытию. Актер, который выходит на сцену, делает нечто такое, чему потом удивляются и зрители, и он сам. Я выхожу к людям и тоже не узнаю себя. Но это не актерство, не притворство, это какая-то работа подсознания, ума.
 
...Для меня наступил как раз тот самый момент, когда собственное мнение мне стало важнее, чем мнение окружающих... Через двадцать лет сложилась книга.
Сложно понять то, о чем я пишу. О простом мне писать неинтересно – предмет сложный. А мне нужно понимание. Но я не встречал еще ни одного человека, который бы понял полностью или хотя бы частично то, что я написал. И когда любители покупают эту книгу, я вздрагиваю, потому что знаю: она им ничего не даст. И я шепотом советую, чтоб они ее не читали. Там проблемы, до которых надо дорасти. До-ра-сти. Пока не возникнут эти проблемы, все лучшие слова и мысли по данному поводу не будут восприниматься. То есть моя книга для человека подготовленного, который снимает много лет и все умеет, но пришел к главному тупику, самому главному в жизни.
 
...Я снимал только на пленку. А о модели фотоаппарата и не спрашивайте даже. Когда писателя спрашивают, не золотой ли ручкой он написал роман, – он показывает старый обгрызанный карандаш. Это никакой роли вообще не играет. Техника не важна абсолютно. Более того, в том, что я называю художественной или творческой фотографией – этот снимок может быть плохо напечатан, или это превьюшка два на три сантиметра с пикселями, – именно там может быть искусство. А на картине в дорогой раме два на три метра, которую продают за пять тысяч долларов, вполне возможно и даже очень вероятно, искусства нет. Так что дело не в том, каким фотоаппаратом снимать.
 
...Я не буду говорить, что жил ради этого, это все банальные вещи. Просто сначала почувствовал, что делаю что-то полезнее. Потом – то, что я знаю, кому-то нужно, могу людям помочь. Конечно, это счастье. Для этого стоит жить.
 
...Мои ученики – это люди, которые преследуют те же цели, что и я: стремятся к серьезной фотографии, фотографии умной, думающей. Вот я их и учу. Тех, кому фотография нужна только для работы, я не беру.
Почему художники, писатели и музыканты занимались искусством, отказывались от всего, не шли на компромиссы, отрезали себе уши? Потому что большего счастья, чем тот момент, когда ты создал что-то настоящее, когда ты сделал то, что вообще трудно себе было вообразить, – большего счастья нет. Ради этой минуты можно жить.
 
 

2008


 
 

 
Rambler's Top100 image linking to 100 Top Bait and Tackle Sites Click Here to Visit! Vote for Us at The Outdoor Lodge's Top Fishing Sites